Жан Кокто — биография художника
Жан Кокто по праву считается одной из самых знаковых фигур французской культуры XX века. Его талант и творческий поиск охватил все виды искусства — музыку, кинематограф, драматургию, поэзию, изобразительное искусство. Часто Жана Кокто сравнивают с Оскаром Уальдом за его эксцентричное поведение и гедонизм. Литератор и режиссер крутился в самом эпицентре культурной жизни Парижа, окунался в новомодные сюрреализм и дадаизм, экспериментировал с изменением сознания — гипнотическим транс-опиумом и снами наяву. При этом он оставался серьезным художником, который пытался найти ответы на вечные вопросы.
Детство и юность
Жан Кокто родился 5 июля 1889 года в Мезон-Лаффите, предместье Парижа, в респектабельной семье адвоката. Воспитанием Жана занимался дед, так как отец покончил жизнь самоубийством, когда мальчику было девять лет. В доме деда устраивались любительские концерты, была коллекция живописи и музыкальных инструментов. Жан получил блестящее образование в одном из лучших лицеев Парижа.
Париж: поэзия, балет, проза
Уже с 1910 года Жан Кокто входит в богемные круги Парижа. Вначале он заявляет о себе как поэт, написав поэтический сборник «Стихи» в манере дадаизма, затем выходит в свет его сюрреалистическая поэма «Опера». Как художнику, ему был интересен стиль «кубизм». Круг общения, повлиявший на формирование этой выдающейся творческой личности, включал самых ярких и одаренных людей того времени- Андре Жид, Пабло Пикассо, Сергей Дягилев, Марсель Пруст и другие. Знакомство с Мисей Серт открыло ему мир «Русских балетов» Сергея Дягилева. Поэзия, рисунок, театр и кино стали взаимосвязанными направлениями его работы, а сотрудничество с другими авторами было для него столь же важным, как собственные произведения. Писатель и театральный деятель пригласили Кокто поработать с «Русским балетом». В итоге для этой труппы Жан написал либретто. Параллельно родились произведения для постановок и в других театра. В 1913 году Жан знакомится с творчеством Игоря Стравинского, даже вошел в круг друзей знаменитого композитора. Спустя пять лет он посвятил Игорю Михайловичу книгу «Потомак». Кокто положил начало становлению спектаклей нового типа, в которых отражались настроения «потерянного поколения», при этом отрицались все традиции. Так, в тандеме с эксцентричными Сати и Пикассо Жан, в 1917 году, представил публике в Париже авангардный балет «Парад»: Кокто написал сценарий, Сати — музыку, Пикассо создал оформление, а Леонид Мясин — хореографию. Впервые на афише появилось слово сюрреализм. В постановке использовались элементы спорта и акробатики. Жана увлекала античная мифология, начал переписывать на новый лад сюжеты пьес «Антигона», «Царь Эдип», «Адская машина». Самым значимым, по мнению исследователей, стал миф об Орфее. Эта пьеса – стержень творчества писателя. В это же время он начинает писать прозу – первым произведением стал роман «Самозванец Тома», где описываются ужасы Первой мировой войны. Темы и образы кочуют из книги в книгу. Однако особняком стоит роман «Ужасные дети» (1929), где герои погибают, так и не сумев выйти за пределы «зеленого рая детской любви». Мало кто из писателей XX века имел такую близкую и обширную связь с музыкой и музыкантами своего времени, как Жан Кокто. Среди его произведений — либретто и тексты для десятков опер, балетов и ораторий, в числе которых многие сделали имя не только своему автору, но и составили историю всей французской музыки. Перед Второй мировой войной увидела свет знаковая постановка по пьесе «Равнодушный красавец», посвященной Эдит Пиаф. Премьера спектакля состоялась в театре «Буфф-Паризьен». Жан Кокто вместе с Эриком Сати и известным критиком Анри Колле был идеологом создания знаменитой французской группы «Шести» молодых композиторов, прообразом которой послужила «Могучая кучка» или «Русская пятёрка», как её чаще называли во Франции. Позднее Кокто сотрудничал с Дариюсом Мийо, Раулем Дюфи и другими композиторами «Шестёрки». Его литературные и изобразительные работы участвовали в возвращении искусства 1920-х годов к классическим темам, переосмысленным средствами современного авангарда.
Мифы и кино
Кокто соединял античные мифы с личным опытом и повседневными образами, превращая знакомое в необычное; рисунок, поэтическое слово и сценический жест поддерживали этот метод в разных материалах. Кинематографическая линия его творчества включает «Кровь поэта», «Красавицу и чудовище» и «Завещание Орфея». Он продолжал работать с молодыми актёрами и художниками, в том числе с Жаном Маре.
Рисунок и графика
Как художнику ему была интересна графика. Кокто искал новый художественный язык, провозглашая возвращение от кубизма к натуре, но уже на других, чем прежде, началах. Целью искусства, по его мнению, должно быть изображение не «видимого», а «мыслимого», а классическая ясность форм воплощает не столько силу разума, сколько интуитивное и подсознательное начала творчества и не поддающиеся рациональному анализу загадки бытия.
В посвящении Пикассо, включенном в вышедший в начале 20-х годов альбом рисунков Кокто, последний писал: «Поэты не рисуют. Они как бы развязывают вязь своего почерка и вновь завязывают его другим способом». Рисование являлось для французского художника подобием письма; на бумагу переносилось не увиденное с натуры, а пережитое и осмысленное. Этот рожденный в душе образ, отделяясь от создателя, обретал плоть с помощью контурной линии. Все творчество Кокто — поиски «истинной линии» (которая в переносном смысле слова являлась его целью и в литературе), передающей суть вещей. В самой этой сути для Кокто заключался элемент иррационального, отсюда сходство его извилистых контуров с лабиринтом.
Особенно успешно Кокто работал в жанре графического портрета. К его изображениям П.Пикассо, И.Стравинского, Э.Сати, Ф.Пуленка, Ж.Орика, С.Дягилева, В.Нижинского, Л.Бакста, Р.Радиге и других деятелей французской и европейской культуры, с которыми Кокто находился в тесных творческих контактах, подходят слова, сказанные им по поводу собственных литературных зарисовок тех же персонажей: «Я ограничиваюсь несколькими штрихами, чтобы очертить силуэт, ухватить повадку, пришпилить, как бабочку, живьем, как это получилось у меня с профилем Жоржа Орика, которому я придал сходство одной точкой, обозначившей глаз». В своих портретах Кокто достигает большего, чем внешнее сходство, и передает то, что нельзя передать фотографией, — единство физического и духовного «я» портретируемого. Изобразительный язык уподобляется при этом поэтическому, в нем широко используются гиперболы, метафоры, гротескное заострение, служащие не для создания карикатур, а для усиления выразительности образов и воплощения творческой энергии и неповторимой индивидуальности модели.
Жан Кокто умер в Мийи-ла-Форе в 1963 году; его архивные и музейные следы охватывают как литературу, так и визуальные искусства.