Дмитрий Пригов

Дмитрий Пригов / Dmitri Prigov (1940–2007)

Человек, который превратил советский язык в художественный материал

Дмитрий Александрович Пригов был одновременно поэтом, скульптором, графиком, автором перформансов, инсталляций и теоретиком. Но перечисление профессий почти ничего о нём не объясняет. Его главным материалом был язык — прежде всего тот язык, которым советская система описывала саму себя.

Пригов родился 5 ноября 1940 года в Москве. Во время войны семья находилась в эвакуации в Свердловске. После школы он работал слесарем, а затем поступил на отделение скульптуры Московского высшего художественно-промышленного училища — бывшего Строгановского. Там рядом учились будущие участники неофициального искусства, в том числе Борис Орлов.

По образованию Пригов был скульптором и некоторое время выполнял работы для городской среды. Но уже с 1960-х он писал стихи, которые почти не могли появляться в официальной печати. Они распространялись в самиздате и постепенно сделали его одной из центральных фигур московского концептуализма.

Пригов заметил вещь, которая стала основой его метода: идеология живёт не только в содержании лозунга. Она живёт в самой интонации. Достаточно начать говорить голосом милиционера, государственного поэта, газеты или «маленького человека» — и перед нами возникает целая система.

Отсюда знаменитый «милицанер» Пригова — не конкретный сотрудник милиции, а почти мифологическая фигура порядка. Отсюда его многочисленные псевдоофициальные тексты, алфавиты, обращения и персонажи. Художник не столько высмеивал советский язык, сколько заставлял его говорить слишком долго — пока скрытый абсурд не становился видимым.

Пригов был невероятно продуктивен. Он сознательно превращал производство текстов в художественную стратегию: важным становилось не отдельное «великое стихотворение», а сама машина авторства. Поэт мог создавать тысячи текстов, менять маски и демонстрировать, что образ «автора» тоже является конструкцией.

В 1986 году после уличной акции, во время которой он распространял свои тексты, Пригов был задержан и помещён в психиатрическую больницу. После протестов коллег, среди которых была Белла Ахмадулина, его освободили. Эпизод очень точно показывает границу эпохи: художественная игра с публичным языком всё ещё воспринималась государством как реальное нарушение порядка.

После перестройки Пригов получил возможность широко публиковаться и выставляться. Но он не превратился просто в «бывшего подпольного автора». Напротив, продолжал осваивать новые медиа — перформанс, видео, инсталляцию — и исследовать, как массовая культура производит новые авторитеты и новые мифологии.

Он умер в Москве 16 июля 2007 года. К этому времени стало очевидно, что его наследие невозможно разделить на литературу и изобразительное искусство.

Пригов сделал со словом примерно то же, что поп-арт сделал с банкой супа: вынул привычный объект из среды и заставил нас увидеть его заново.

Советский язык окружал людей настолько плотно, что они переставали его замечать. Пригов увеличил его, повторил, исказил — и превратил в экспонат.