Rothko Mark (Марк Ротко)

Марк Ротко / Mark Rothko (1903–1970)

Художник, который убрал из картины почти всё — кроме переживания

Картины Марка Ротко кажутся настолько узнаваемыми, что возникает опасная иллюзия простоты: несколько больших прямоугольников цвета, расположенных один над другим. Но к этой форме он шёл почти тридцать лет. И сам Ротко вовсе не считал свои картины упражнениями в цвете.

Он родился как Маркус Роткович в 1903 году в Двинске Российской империи — нынешнем Даугавпилсе в Латвии. В десять лет вместе с матерью и сестрой эмигрировал в США, присоединившись к отцу и братьям в Портленде, штат Орегон.

В 1921 году Ротко поступил в Йель, но через два года оставил университет и перебрался в Нью-Йорк. Он занимался в Art Students League, в том числе у Макса Вебера. Долгое время писал вполне узнаваемые вещи — портреты, городские сцены, интерьеры, пейзажи.

В 1930-е особенно важной темой становится городское одиночество. Фигуры в метро и архитектурных пространствах уже выглядят отчуждёнными и словно запертыми внутри картины.

В 1940-е Ротко обращается к мифологии и сюрреалистическим формам. Его интересуют не античные сюжеты сами по себе, а возможность говорить о страхе, трагедии и человеческой судьбе через универсальные образы.

К концу десятилетия фигуры начинают исчезать. Возникают так называемые multiforms — плавающие цветовые области. Примерно к 1950 году складывается зрелый язык: два или три мягко очерченных прямоугольника, парящих на большом цветном поле.

Но Ротко раздражало, когда его называли просто колористом. Цвет был для него не целью, а средством. Он хотел, чтобы живопись вызывала фундаментальные человеческие состояния — трагедию, экстаз, страх, одиночество.

Размер здесь принципиален. Ротко писал большие полотна не для монументальности. Напротив, он объяснял, что большая картина позволяет зрителю оказаться внутри переживания. Поэтому его работы лучше воспринимаются с близкого расстояния, когда цвет выходит за пределы периферического зрения.

В 1958 году он получил заказ на серию полотен для ресторана Four Seasons в нью-йоркском Seagram Building. Ротко создал знаменитые тёмные композиции, но затем отказался от проекта и вернул аванс. Эти работы вошли в историю как Seagram Murals.

Следующим крупным циклом стали панно для Гарварда, а с 1964 по 1967 год Ротко работал над пространством часовни в Хьюстоне. Четырнадцать почти бездонно тёмных полотен превратили Rothko Chapel в место, где живопись, архитектура и молчание существуют вместе.

Поздняя палитра становилась всё темнее. В 1970 году Ротко умер в Нью-Йорке.

Ротко убрал из картины человека, предмет и сюжет — но не потому, что хотел сделать искусство менее человеческим.

Наоборот.

Он убирал всё, что мешало зрителю остаться один на один с тем, что невозможно нарисовать буквально: страхом, тишиной, надеждой, трагедией.

Поэтому перед хорошим Ротко хочется не столько смотреть, сколько находиться.