Эдвард Мунк

Эдвард Мунк / Edvard Munch (1863–1944)

Художник, который написал не лицо, а состояние

Есть художники, которым одна картина помогает войти в историю. Эдварду Мунку одна картина одновременно помогла и помешала. «Крик» стал настолько знаменит, что почти заслонил человека, который работал более шестидесяти лет, писал, рисовал, делал гравюры, фотографировал и снова и снова возвращался к одним и тем же человеческим состояниям: любви, ревности, страху, болезни, одиночеству и смерти.

Мунк родился 12 декабря 1863 года в Норвегии. Детство очень рано познакомило его со смертью. Когда ему было пять лет, от туберкулёза умерла мать. Через несколько лет та же болезнь унесла старшую сестру Софи. Сам Эдвард часто болел и подолгу оставался дома. Рисование стало не просто занятием, а способом существования.

В семнадцать лет он записал решение стать художником. Первые годы прошли в художественной среде Кристиании — будущего Осло. Но довольно быстро Мунк понял, что обычная реалистическая живопись не позволяет ему говорить о том, что действительно важно.

Одной из первых программных работ стал «Больной ребёнок». В основе лежала память о болезни и смерти Софи. Мунк не пытался сделать сцену убедительной в академическом смысле. Он царапал и стирал краску, возвращался к поверхности снова и снова, словно сама техника должна была повторить работу памяти: образ возникает, исчезает и причиняет боль именно потому, что его невозможно удержать.

В Париже Мунк увидел современную французскую живопись, а в Берлине начала 1890-х оказался в кругу писателей, художников и интеллектуалов, где его искусство вызвало настоящий скандал. Выставка 1892 года была закрыта через несколько дней после открытия. Скандал, однако, сделал его известным.

В эти годы формируется проект, который Мунк позднее назвал «Фризом жизни». Это не одна законченная серия, а постоянно меняющийся ансамбль картин о человеческой жизни. «Мадонна», «Вампир», «Ревность», «Тревога», «Танец жизни», «Смерть в комнате больной» и «Крик» существуют как главы одного повествования.

Именно поэтому «Крик» лучше смотреть не отдельно. Человек на мосту не столько кричит, сколько слышит крик мира. Пейзаж перестаёт быть природой: небо изгибается, фьорд становится полосой напряжения, линия буквально заражается тревогой. Мунк делает важнейший шаг к экспрессионизму — цвет и форма больше не обязаны описывать внешний мир; они могут описывать внутреннее состояние.

Он многократно повторял собственные мотивы. Существуют разные живописные и графические версии «Крика», «Мадонны», «Больного ребёнка» и других композиций. Для Мунка повтор не был копированием. Он возвращался к образу так же, как человек возвращается к воспоминанию: каждый раз оно то же самое и одновременно другое.

Особое значение имела графика. Литография и ксилография позволяли ему упрощать изображение до почти первобытной силы. В гравюрах на дереве он нередко использовал саму структуру доски, распиливал её на части, печатал фрагменты разными красками. Технический процесс становился частью эмоционального содержания.

В 1908 году после периода тяжёлого физического и нервного истощения Мунк прошёл лечение в клинике в Копенгагене. После возвращения в Норвегию его жизнь стала более уединённой, а палитра часто — светлее. Но представление о позднем Мунке как о полностью «исцелившемся» художнике обманчиво. Он продолжал писать одиночество, старение и собственное тело, только теперь смотрел на них уже с дистанции.

В 1916 году Мунк приобрёл усадьбу Экелю под Кристианией и прожил там большую часть оставшейся жизни. Он много писал себя. Поздние автопортреты лишены героизма: старый человек между часами и кроватью, художник среди картин, лицо, которое постепенно становится ещё одним предметом времени.

Мунк умер в 1944 году. Огромную часть работ он завещал городу Осло. Его влияние на экспрессионизм оказалось фундаментальным, но сам он шире любого направления.

Мунк сделал очень простое и очень опасное открытие.

Чтобы написать страх, не обязательно изображать страшное.

Чтобы написать одиночество, не обязательно оставлять человека одного.

Нужно изменить сам мир вокруг него так, чтобы зритель почувствовал то же самое.

После Мунка картина могла перестать показывать, как выглядит человек.

Она получила возможность показывать, что с человеком происходит.