Donna Summer (Донна Саммер)
Донна Саммер
Donna Summer (1948–2012)
Донна Саммер вошла в историю прежде всего как одна из крупнейших звёзд диско и обладательница пяти премий Grammy.
Но у неё существовала вторая творческая жизнь, о которой знают значительно меньше.
Донна Саммер была художницей.
И не знаменитостью, однажды взявшей кисть ради развлечения.
Она занималась живописью десятилетиями, выставлялась в галереях и оставила достаточно большой корпус произведений — живопись, рисунки и графику.
Донна Саммер родилась 31 декабря 1948 года в Бостоне как LaDonna Adrian Gaines.
Она выросла в большой семье и с детства пела в церкви.
В конце 1960-х молодая певица уехала в Европу, где участвовала в немецкой постановке мюзикла Hair.
Именно европейский период постепенно привёл её к профессиональной музыкальной карьере.
В середине 1970-х сотрудничество с Джорджо Мородером и Питом Беллоттом превратило Саммер в одну из ключевых фигур новой электронной танцевальной музыки.
Love to Love You Baby.
I Feel Love.
Last Dance.
Hot Stuff.
Bad Girls.
She Works Hard for the Money.
Эти песни сделали её мировой звездой.
Но параллельно существовала совершенно другая Донна Саммер.
Рисовать и писать акварелью и акрилом она начала ещё в двадцать с небольшим лет.
Формального художественного образования у неё не было.
Саммер была самоучкой.
И это особенно интересно.
В музыке вокруг неё находилась огромная профессиональная машина — продюсеры, студии, музыканты, менеджеры, звукозаписывающие компании.
Перед холстом она оставалась одна.
Саммер сама объясняла разницу между двумя видами творчества очень точно.
Живопись позволяла ей развиваться в собственном темпе — без требований сцены и музыкального бизнеса.
В её работах появляются женские лица и фигуры.
Музыканты.
Город.
Пейзажи.
Абстрактные формы.
Иногда — почти экспрессионистская деформация.
Она работала акрилом, акварелью, рисунком, коллажем и смешанными техниками.
Некоторые произведения непосредственно связаны с музыкальным миром.
Другие практически невозможно связать с образом «королевы диско».
Именно это делает их интересными.
В 1990 году состоялась первая большая публичная презентация её живописи.
Circle Galleries организовала передвижную выставку Донны Саммер в Лос-Анджелесе, Сан-Диего и Бал-Харборе во Флориде.
Для публики это оказалось неожиданностью.
На открытие пришли знаменитости, а пресса, естественно, первоначально воспринимала выставку через музыкальную славу автора.
Но сама Саммер относилась к живописи серьёзно.
Она продолжала писать и после выставки.
В произведениях конца 1980-х хорошо виден её интерес к крупному формату.
Например, Woman at Sunset, написанная в 1988 году, — акрил на холсте размером примерно 145 × 145 сантиметров.
Другой пример — Scarlet Starlette, также 1988 года.
Это уже не маленькие любительские рисунки знаменитости.
Саммер работает с полноценным живописным пространством большого холста.
В некоторых картинах она вводит ткань и коллаж.
В других использует густую фактуру краски.
Есть и тиражная графика.
После смерти певицы её художественное наследие постепенно стало выходить из тени музыкальной биографии.
Особенно важным событием стал аукцион Christie’s 2023 года, посвящённый коллекции Донны Саммер.
На торги вышли не только сценические костюмы, фотографии и музыкальные меморабилии, но и её собственные произведения.
Картина Chairman of the Board 1988 года была продана за 27 720 долларов.
И здесь возникает интересный вопрос.
Нужно ли рассматривать Донну Саммер как крупного профессионального художника второй половины XX века?
Конечно, нет.
Её место в истории искусства несопоставимо с Дюбюффе, Дайном или ван Донгеном.
Но это вовсе не делает живопись неинтересной.
Наоборот.
Перед нами редкая возможность увидеть известнейшего человека вне профессии, которая сделала его знаменитым.
Миллионы людей знали голос Донны Саммер.
Живопись показывает другую сторону того же человека — значительно более частную, экспериментальную и свободную.
Поэтому в галерее я бы не пытался превращать её в «великого забытого художника».
Гораздо интереснее сказать правду:
одна из крупнейших певиц своего поколения всю жизнь параллельно занималась живописью — не потому, что это требовалось публике, а именно потому, что там она могла остаться наедине с собой.
